Проблема. Они просто другие

Могут ли в одном классе учиться обычные школьники и дети-инвалиды?

В четыре года Миша Бегидов перенёс клиническую смерть. Виноватыми оказались

врачи, а мальчик навсегда остался инвалидом. Получая среднее образование, он

сменил пять школ, среди которых были и, так называемые, обычные школы, и

специализированный коррекционный интернат № 9. Но это было давно.

Теперь Михаил

Бегидов – студент четвёртого курса юридического факультета Воронежского

университета, семикратный чемпион и рекордсмен России по плаванию среди

инвалидов с поражением опорно-двигательного аппарата. Кстати сказать, в декабре

прошлого года с международных соревнований по плаванию среди спортсменов-инвалидов

он привёз в родной Воронеж третье место на пятидесятиметровке брассом.

– К сожалению, интернат мне очень мало дал, – признаётся Миша. – Лучше всего

было, пожалуй, последние два года в обычной общеобразовательной школе № 14, где

я учился в классе от института МВД с юридическим профилем. Ребята мне помогали.

Сейчас в вузе я чувствую себя, мягко говоря, замечательно. На лекциях мне часто

предлагали писать под копирку, чтобы один вариант доставался мне. Я отказывался

– купил себе диктофон.

Исходя из своего опыта, Миша считает, что идеальный вариант для обучения

инвалидов – совершенно обычная школа с дополнительными возможностями: пандусами,

учебниками с крупным или даже брайлевским шрифтом для слабовидящих детей… Иными

словами, инклюзивное (интегрированное), или включённое, образование. Именно о

проблемах образования детей с ограниченными возможностями шла речь на «круглом

столе» в областном центре реабилитации детей и подростков с ограниченными

возможностями «Парус надежды». Его провела Воронежская региональная общественная

организация инвалидов «Искра надежды» с участием гостей из столицы –

представителей Региональной общественной организации инвалидов «Перспектива».

Инклюзивное образование предполагает, что все дети, несмотря на свои физические,

интеллектуальные и иные особенности, могут обучаться вместе со сверстниками в

массовой школе по месту жительства. Это обучение разных детей в одном классе, а

не в специально выделенной группе – такой, как школа или класс коррекции. Когда

ребёнок попадает в коррекционный класс в общеобразовательной школе, то это уже

не спецшкола, но и ещё не инклюзия, потому что он так или иначе общается в кругу

себе подобных, а не вместе с обычными ребятами. Тем более «рядовые» школьники

такой класс, как правило, обходят стороной и называют его не иначе, как классом

для дураков.

Мама Михаила Бегидова Тамара Павловна, профессор института физкультуры, на

примере своего сына убедилась, насколько полезно для детей-инвалидов инклюзивное

образование:

– Миша на себе проверил эту систему, и она работает! Он стал намного общительнее

и хорошо «вписался» в ту среду, в которой мы с вами живём. Изоляция детей от

общества ничего хорошего не даёт. Поэтому я обеими руками за инклюзивное

образование, и, по большому счету, за закрытие специализированных школ-интернатов.

Но как быть с жестокими по своей натуре детьми, которые смеются, глядя вслед,

показывают пальцем, нередко обижают инвалидов-сверстников? Какой маме захочется,

чтобы её чадо страдало? Именно поэтому далеко не все за инклюзивное образование.

– Я много лет проработала в школе, двадцать лет была директором, – рассказывает

заведующая педагогическим отделением Центра «Парус надежды» Екатерина Самойлова.

– В те времена не было такого диагноза, как аутизм, и аутисты учились в

общеобразовательной школе. Им было трудно и нам – не легче. В конце концов наши

учёные решили создать коррекционные классы и классы для детей с задержкой

психического развития (ЗПР), куда стали приглашать лучших учителей. Сначала

родители не хотели переводить своих детей в классы «для слабоумных». Но когда

они увидели, что там ребят понимают и принимают такими, какие они есть,

согласились и остались довольны. Тем более оценки стали намного лучше – в

сравнении с теми, которые дети получали в обычных классах. Не советую переводить

этих «особых» детей в общеобразовательные классы, не вижу в этом пользы ни для

больного ребёнка, ни для здорового.

У трёхлетнего внука Екатерины Фёдоровны аутизм. Она не хочет, чтобы тот учился в

общеобразовательном классе.

– Здоровые дети над ним смеются, – продолжает Екатерина Самойлова. – Он пока не

понимает, что он ущербный. Таких детей, как мой внук, надо по-другому

адаптировать в обществе. В обычной школе есть определённая программа, и на одну

тему в ней, предположим, отводится пять часов. А моему внуку будет мало и

двадцати пяти часов! Как он будет инклюзироваться? Как он будет экзамены сдавать?

Прежде чем менять в соответствии с методиками инклюзивного образования учебную

программу, необходимо подготовить специалистов широкого профиля, которые

являлись бы не педагогами, а так называемыми сурдопедагогами, работающими в

детских садах и школах комбинированного вида, куда смогли бы приходить дети с

разными нарушениями. В детском саду комбинированного вида в поселке Шилово такие

уже имеются.

– Мы работаем много лет, принимаем и слепых, и аутистов – детишек с разными

отклонениями, – говорит о своей работе заведующая детсадом Елена Гориненко, –

помогаем им смело войти в наше общество. Изоляция таких детей – это же вчерашний

день!

Будущие педагоги обучаются на психолого-педагогическом факультете Воронежского

педуниверситета под руководством заведующей кафедрой коррекционной психологии и

педагогики Светланы Дувановой. Но иметь специалистов – это ещё не всё. Тем более

не многие из них рвутся после вуза идти работать по специальности.

– Важно как можно раньше выявить нарушения и провести грамотную комплексную

диагностику психофизического состояния ребёнка, – таково мнение Елены Гориненко.

– Без этого думать о «включении» его в общество бесполезно.

Многие дети, которых отправляют в специализированные интернаты, способны учиться

в обычных школах. Чтобы выяснить, так ли это, нужно обследование психологов и

педагогов. Также малыш нуждается в том, чтобы его развивали – сами родители и

опытный специалист. Ведь не только общество должно принять инвалида, о чём

говорят и здесь, и там, а и сам инвалид должен быть способным влиться в общество.

Для этого им необходимо начинать заниматься как можно раньше. Это уже вопрос

воспитания и внимания к малышу со стороны мамы и папы. Однако сколько бы ни

велись дискуссии на «круглых столах», ничего не изменится, пока программа

инклюзивного образования не будет принята на государственном уровне или хотя бы

на региональном. Её пока нет, но Федеральный закон «Об образовании» не исключает

получение образования всеми гражданами независимо от их пола, расы,

национальности, языка, происхождения, места жительства, отношения к религии,

возраста, состояния здоровья, социального и имущественного положения. В законе

ничего не сказано об инклюзии, но согласно его статьям 50 и 52, позволяется

осуществлять образование детей с ограниченными возможностями здоровья в рамках

действующей системы образования. Кроме того закон наделяет родителей и законных

представителей ребёнка правом выбора образовательного учреждения по месту

жительства ребёнка. А это значит, что идея инклюзивного подхода не противоречит

требованиям действующего законодательства.

– Родитель имеет право потребовать, чтобы школа взяла его ребёнка на учёбу, –

говорит представитель Региональной общественной организации инвалидов «Перспектива»

(Москва) Сергей Прушинский. – Другой вопрос, готова ли школа к обучению ребёнка

с проблемами развития? К сожалению, пока далеко не всякая…

Сторонники инклюзивного образования говорят: хватит равнять больных по здоровым

и по этому признаку считать «особых» людей худшими, чем большинство. Они просто

другие.

Источник: «Коммуна», № 10 (25244), 27.01.09г.